Главная страница

Севск, Троицкий (2)
Как закрывали в Севске женский монастырь (В.И.Даниленко). 

Нашумевший открытый судебный процесс прошёл в городе Севске летом 1922 года. Как писала тогда местная печать, он вызвал потрясение не только у жителей Севского уезда, но и всколыхнул всю Брянщину. На скамье подсудимых по делу Севского Троицкого женского монастыря оказались тринадцать высокопоставленных местных партийных и советских работников. Суд продолжался пять дней. 22 июля выездная сессия Верховного трибунала при Всероссийском Центральном Исполнительном Комитете Советов в составе трех судей – Мерэна (председатель), Орехова и Коверзнева – вынесла обвиняемым приговор. Вот основная канва этого дела. В начале декабря 1921 года на съезде Советов Севского уезда было принято решение срочно ликвидировать подворье Троицкого женского монастыря. Имелось в виду передать его постройки в уездный отдел народного образования для устройства детского городка. Для учета имущества при ликвидации подворья создали комиссию, в состав «которой вошли три человека: начальник Севского уполитбюро В.П.Галицкий (председатель ликвидационной комиссии), заведующий отделом Управления уисполкома М.И.Легков (секретарь комиссии) и заведующий уездной рабоче-крестьянской инспекцией Е.Г.Васильев. Этой тройки, видимо, оказалось мало, и через несколько дней ее дополнили еще двумя партийцами – В.М.Бобковым и Н.С.Сыромятновым. На первом своем заседании назначенная эмиссия определила десятидневный срок, в течение которого все монахини должны были покинуть стены монастыря (на дворе стоял декабрь!). Впоследствии суд заметит, что в «приказе» комиссии ничего не говорилось о месте переселения жителей обители и о представлении им какого-либо помещения. Этим же распоряжением устанавливался порядок вывоза выселяемыми монахинями своего имущества. А именно: послушницам и келейным разрешалось вывезти принадлежащие им вещи, за исключением дров и кое-какой мебели. Мантийным монахиням (тем, кто носил мантию) вещи могли выдаваться только с разрешения комиссии, и все вывозимое без контрольного ордера подлежало конфискации. Следствие затем констатирует что ликвидационной пятеркой было допущено грубое нарушение Декрета Совнаркома от 17 октября 1921 года (о реквизиции и конфискации). Незаконные действия согласно приговору выражались в следующем: "1) бессистемная конфискация имущества как монастырского, так и имущества частных граждан, 2) оставление престарелых монахинь без крова, 3) незаконные аресты, 4) содержание под стражей отдельных граждан без предъявления обвинения сроком до трех месяцев, 5) и также оскорбление личности как словами, так и действиями". Выселение монахинь из келий комиссия поручила Бобкову. Из-за зимних холодов некоторые божьи невесты выходить из келий наотрез отказались. Тогда Бобков и его помощники стали выдворять их силой, при этом не обошлось и без побоев. Как ни старался усердный член комиссии вложиться в отведенный для выселения обитательниц монастыря 10-дневный срок, это ему не удалось. Пришлось заручиться особой бумагой за подписями Галицкого и Легкова. В секретном предписании говорилось: "Вывезти монахинь с вещами из пределов Севского уезда за десять верст от его границы и оставить их в первой попавшейся деревне..." С частью несчастных так и поступили. Особо упорствующим пригрозили арестом. Только тогда женщины двинулись в неизвестный путь.

У разгоняемых затворниц отбирали все: посуду, белье, одежду и другой домашний скарб. При этом не велось никакого учета отобранного. Хотя следствие установило, что реквизированное имущество передавалось учреждениям и отдельным лицам под расписку, но многое и разворовывалось. Не были взяты под охрану и вещи оставшиеся в монастыре. В начале февраля 1922 года ликвидационная комиссия завершила работу по выселению монахинь из обители и докладывала об этом уездной организации РКП. На докладе помимо местных руководящих работников и специально командированный в Севск член Коллегии Брянского Губчека П.А.Бобылев. Высокое собрание одобрило действия ликвидационной пятерки, признав ее деятельность «правильной и законной» Спецпосланец Бобылев , имевший задачу проверить жалобы монахинь в местные органы власти и в Москву о притеснениях , возвратившись в Брянск , отрапортовал председателю Губчека Крумину об успешной операции по ликвидации женского монастыря , а также о том, что никаких злоупотреблений властью он не обнаружил. На самом деле безобразия творились с самого начала работы ликвидационной комиссии , то есть еще в декабре 1921 года , когда секретарь Легков выдал члену Севского уисполкома Ковалеву удостоверение, дававшее ему право на обыски, аресты и конфискацию казенных вещей и ценностей. Кроме того, Галицким, Легковым, Васильевым и Сыромятновым в разное время производились обыски в монастырской церкви и в ризнице. Как потом они объясняли на суде, "искали в тайниках скрытые драгоценности и оружие». Поиски не дали результатов, поэтому ключи от этих помещений оставили у себя «для дальнейшего разыскания». Во время же обысков не стеснялись отбирать все, что попадалось под руки: полотенца, занавески, головные уборы, ковры, подрясники, ризы, мантии. Все конфискованное в сундуках и узлах свозили в уездное политбюро, то бишь к Галицкому, там составляли протоколы обысков. Однако в этот перечень заносилось далеко не всё... При обыске в доме обвиняемого председателя ликвидпятерки Галицкого нашли: 1 сундук, 5 скатертей полотняных и две вязаных, 12 полотенец, 8 коробок бисера и другие церковные вещи. Разное монастырское имущество обнаружили и на квартире у члена комиссии Бобкова. Меньше всего из награбленного досталось Васильеву – у него нашли лишь один самовар.

Выездная сессия Верховного трибунала, заседавшая в Севске, по заслугам воздала "мерзавцам из партии": В.Галицкий был приговорен к расстрелу, М.Легков получил 8 лет тюрьмы. К срокам лишения свободы от шести месяцев до пяти лет приговорили В.Бобкова, Н.Сыромятнова, Е.Васильева, П.Бобылева и севского секретаря укома партии Т.Ракова. От занимаемых должностей в уисполкоме были освобождены его председатель К.Поляков и С.Сеничкин. В санаторий для нервных больных на излечение по заключению врачебной комиссии отправили уже бывшего члена президиума уисполкома и члена РКП С.Рассохоцкого. Оправданными по суду оказались трое: к этому времени бывший заведующий отделом здравоохранения уисполкома беспартийный Г.Невдубский, уполномоченный Севского уполитбюро П.Легков (брат М.Легкова) и бывший секретарь Севского уполитбюро А.Сорокин. Как отмечалось в решении суда, "приговор окончательный и обжалованию не подлежит". Отобранное у монахинь имущество, числящееся в деле как вещественное доказательство, вернули по принадлежности. В 1980 году в газете «Правда» была опубликована моя заметка «Родные напевы» о собирательнице севских частушек О.А.Славяниновой. Откликнулся 89-летний житель города Кимры Калининской (Тверской) области Дежкин Михаил Григорьевич. Оказывается он был участником ликвидации женского монастыря. Вот, что он писал. «Родился 20 сентября 1891 года в селе Селечня Севского уезда Орловской губернии. С 1907 года работал на сахарном заводе, в 1910 – 1911 годах у помещика Галицкого, с 1912 года батрачил у купца в деревне Подгородняя слобода. В солдаты отдали в 1914 – 1917 годы (Турецкий и Западный Фронта). В 1918 – 1922 годы был заместителем и военным комиссаром Селеченской волости. Землю поделил, чрезвычайный налог собрал, кулацкое восстание подавил, красногвардейский отряд создал. В 1919 году ушел в армию, в 1920 году командовал эскадроном 2-ой конной, дважды ранен. Участвовал в Великой Отечественной войне с 1941 по 1945 год (от Москвы до Кенигсберга). Немного расскажу о 1922 годе. Я был заместителем Председателя Севского уисполкома – Передседателем был Поляков Корнилий Иванович. Меня уполномочили изъять церковные ценности Троицкого монастыря. Я пришел – игумения Лилия закрыла храм, печать наложила. Так решил Церковный Совет. А до моего прихода секретарь укома товарищ Раков, заведующий уездной рабоче-крестьянской инспекцией Е.Васильев, начальник Севского уполитбюро В.Галицкий приходили и кое-что брали: ковры, часы. Когда я стал все ценности брать, то на одной иконе Молченская икона Божьей Матери не оказалось 8 бриллиантов. Я акт составил, все подписали и дело В.Ленину передали. В.Ленин передал председателю Верховного трибунала Мерэку. Галицкого - к высшей мере наказания, Ракову и Васильева по 5 лет. Вот это суд!

» Фотоальбом | 1 | «



Hosted by uCoz